Большой скачок: куда, зачем и как?
17 августа 1958 года лидер Китая Мао Цзэдун дал старт политике «большого скачка». Попробуйте восстановить это событие с помощью китайских ИИ, по-русски они писать отказываются. На английском всё однозначно, начиная с википедии и заканчивая тоннами псевдоисторического, околобизнесового нон-фикшен. Там прямо приговор. От такого напора упрощений растёт сопротивление. Попробуем разобраться.
Первое, странность перевода. Иероглифы 大跃进 (dà yuè jìn) переводятся так:
大 (dà) — большой, великий
跃 (yuè) — прыгать, скачок
进 (jìn) — продвигаться вперёд, идти вперёд.
Почему-то на русский последний никак не переводится. Тут важно, где этот «вперёд» у китайцев?
Второе, цель была амбициозна: резко ускорить развитие, превратить аграрный Китай в индустриальную державу и в перспективе построить коммунизм. Мао вдохновлялся марксистской теорией и хотел догнать и перегнать западные страны за 15 лет. Опустим истоки и глубину политэкономической теории Маркса, посмотрим на сформированное западное описание последствий.
Создание народных коммун: огромных коллективов, объединявших промышленность, сельское хозяйство, просвещение, военное дело. Частную собственность ликвидировали: земля, орудия труда и приусадебные участки перешли коммунам.
Быт военизировали: крестьяне питались в общих столовых, получали паёк и строем ходили на работу. Звучит, особенно для бюргеров, жутко. Правда, они плохо представляли предшествующие 100 лет жизни китайских крестьян.
Битва за сталь: страна строила кустарные доменные печи, чтобы резко нарастить производство металла. К работе привлекли до 100 млн человек. Но полученная сталь оказалась низкого качества и не годилась для промышленного производства.
Непроверенные сельскохозяйственные методы: в сельском хозяйстве внедряли идеи академика Лысенко и его последователей. Тут как не попинать всю советскую науку.
Кампания по уничтожению вредителей: крестьян мобилизовали уничтожать крыс, насекомых, воробьёв, считавшихся вредителями. Массовое истребление птиц нарушило экологию: насекомые уничтожали посевы. Смешно, но это главное клише Большого скачка.
Завышенные планы и фальсификации: власти ставили нереалистичные планы, местные руководители завышали отчёты, боясь обвинений в правом уклоне. У крестьян изымали зерно, оставляя сёла без резервов. Как без критики плановой экономики?
Всё это обернулось масштабными бедствиями и сильно ударило по селу в 1959–1961 гг. По разным оценкам, от голода и других причин погибли 15–45 млн человек. Ситуацию усугубили засуха 1959 г. и наводнение 1960 г. Отзыв советских специалистов из-за разногласий с маоистским руководством дополнительно ослабил промышленность.
Отказ от Большого скачка. В 1961 г. в сельском хозяйстве политику свернули: крестьянам вернули участки, разрешили мелкий промысел, децентрализовали планирование. К 1962 г. ситуацию стабилизировали.
Признание ошибки. В 1981 г. ЦК КПК признал Большой скачок ошибкой, связав её с левым уклоном. При этом критиковался курс, а не партия в целом.
Если ситуацию сдвинуть на двадцатые годы ХХ века и заменить Китай на СССР очень похоже. В некоторых деталях просто до боли. Рано давать оценки, но точно можно позавидовать мудрости китайских товарищей. Они идут вдогонку: смягчили хрущёвский бенефис на ХХ съезде и горбачёвскую гласность. Сделали выводы из событий варварского раздела Союза. Где они сейчас — и их экономические успехи признают даже самовлюбленные англосаксы. Не подвела бы демография.
Воздержусь от оценок. Лишь повторюсь, при всём цинизме этих поисков, жёстком, а зачастую жестоком эксперименте, в основе лежит путь формирования новой социальной иерархии, попытка замещения идеологических и управленческих элит. Привычка смотреть на всё через призму экономики точно ведёт нас в новые круги ада. Нам нужно быстрей проявить мудрость, реально проанализировать свой и соседский опыт. Главное — любое социальное и государственное строительство должно учитывать многовековой опыт предков, а для любого скачка нужна твердая опора на собственную землю. В этом наше отличие от цивилизаций моря.