11 августа 1979 года в газете «Жэньминь жибао» Чэнь Мухуа объявила о необходимости контролировать рост населения Китая ради реализации политики «Четырёх модернизаций». Страна вступала в эпоху политики «одна семья — один ребёнок», которая официально действовала с 1980 по 2015 год.
Я много раз бывал в КНР, и раньше всегда было ощущение, что там всюду — миллиард человек. Где бы ни оказался: в глухой провинции или на крупном международном форуме — вокруг массы людей.
После десятка лет перерыва я вновь зачастил в Китай. Побывал в крупнейших мегаполисах — Гуанчжоу, Шэньчжэнь, Шанхай, Пекин. Но в этот раз у меня сложилось абсолютно другое впечатление.
Вечером города вне центра напоминали каменные джунгли, казались почти вымершими. Огромные пространства, небоскрёбы до горизонта, ангары, заборы — и неожиданно мало людей. Почти нет детей. Школьники в мегаполисах одеты как в Хогвартсе: клетчатые юбочки, пиджачки, галстучки.
Начинаю разговаривать с местными, уже зрелыми людьми и понимаю: предо мною поколение, которое выросло в условиях политики «одна семья — один ребёнок». Почти никто из них не знает — зачем нужна многодетная семья, исчез пример, появился внутренний страх. Чего тут больше — результата революционных экспериментов, мегаполизации или западного экономоцентризма судить со стороны сложно. Можно читать и опираться на Георга Зиммеля или Юк Хуэя. Так китайский демографический опыт перестал быть для меня цифрами из статистического отчёта и стал демонстрацией суровой реальности.
Напомню, весной 2026 года РОМИР выпустил доклад о международном опыте реализации мер демографической политики. В исследовании мы выделили четыре основных направления воздействия на рождаемость: монетарные, инфраструктурные, административные и информационно-пропагандистские меры.
Китай интересен как пример того, что отмена административных ограничений и финансовые стимулы не смогли быстро развернуть сложившийся тренд.
После отмены политики «одна семья — один ребёнок» ограничения постепенно смягчались: в 2016 году семьям разрешили иметь двоих детей, а в 2021 году — троих. Но ожидаемого демографического эффекта не произошло. Суммарный коэффициент рождаемости снизился с 1,8 ребёнка на женщину в 2016 году до примерно 1 в 2023 году.
При этом государство не ограничилось изменением законодательства.
Среди принятых мер:
— налоговые вычеты на расходы по воспитанию детей;
— субсидии на детей до трёх лет;
— региональные выплаты при рождении второго и третьего ребёнка;
— жилищные субсидии для семей с детьми;
— расширение медицинской помощи во время беременности и родов;
— развитие сети детских садов и снижение стоимости дошкольного образования.
Однако даже сочетание этих мер пока не смогло переломить демографическую динамику.
Одна из причин — высокая стоимость воспитания детей и сложности совмещения семьи и работы. Поэтому проблема Китая уже не в том, сколько детей государство разрешает иметь семье. Вопрос в другом: насколько семья готова и способна иметь второго или третьего ребёнка. Репродуктивное поведение, сформированное за десятилетия, не меняется автоматически после изменения закона.
Финансовые стимулы могут снизить стоимость рождения ребёнка, а государственная инфраструктура — облегчить жизнь семьи. Но для разворота долгосрочного демографического тренда этого недостаточно.
Интересно, что современный Китай не закрыл демографическую статистику, но стал заметно осторожнее с её детализацией. Базовые показатели — население, рождения, смерти — по-прежнему публикуются. Однако более подробные данные о рождаемости труднодоступны. Исследователи всё чаще вынуждены восстанавливать демографическую картину по косвенным источникам.